Совместное заявление в Берлине

Неофициальный перевод

Во-первых, я хотел бы поблагодарить Ангелу МЕРКЕЛЬ, которая в этот раз организовала Саммит в Нормандском формате. Год назад, в Париже, мы уже продвинулись вперед в реализации Минских соглашений, и было очень важно иметь возможность оценить ситуацию за последние 12 месяцев и попытаться преодолеть существующие препятствия; все это время наши министры и консультанты по телефону или во время встреч работали над реализацией минских договоренностей.

Таким образом, часть встречи была посвящена разработке дорожной карты, которая будет теперь обсуждаться министрами четырех стран, и это позволит в полном объеме реализовать минские соглашения на всех этапах. Но речь идет не только о разработке дорожной карте, которая полностью соответствует соглашениям в Минске. Речь не идет о том, чтобы делать что-то, выходящее за рамки минских соглашений. Однако было очень важно, чтобы мы смогли продвинуться вперед в некоторых областях, в частности, как напомнила Ангела, в вопросах безопасности, в гуманитарных и политических вопросах.
В вопросах безопасности, мы должны обеспечить соблюдение полного и немедленного прекращения огня, отвода вооружений. Также важно было посмотреть, в какой части территории восточной Украины еще есть трудности, и убедиться, что в вопросах безопасности, мы можем избежать недоразумений, как было, мы помним, этим летом.

На политическом уровне - это организация выборов на востоке Украины, этим будут заниматься наши министры в ближайшие несколько дней. Наконец, гуманитарные вопросы касаются не только пленных, но и обеспечения доступа населения восточной Украины к социальным услугам.

Этот саммит в нормандском формате является единственной возможностью для обсуждения украинского вопроса. Это понимание пришло в Нормандии, потом в Минске мы подписали соглашения и теперь зона нашей с Ангелой Меркель ответственности заключается в стремлении реализовать в полном объеме минские договоренности на базе нашей дорожной карты.

Встреча с Владимиром ПУТИНЫМ не могла пройти без обсуждения сирийского вопроса и, в частности, ситуации в Алеппо; и в политическом, и в моральном плане это было необходимо.

То, что происходит в Алеппо – военное преступление, это город – мученик. Очень важно было подчеркнуть в очередной раз, что самое главное требование – это прекращение бомбардировок сирийским режимом и его сторонниками. Будем откровенны: сирийским режимом и российской авиацией.

Пусть короткое нынешнее прекращение огня, которое может длиться несколько часов или несколько дней, будет использовано для доставки гуманитарной помощи и ведения политических переговоров по будущему Сирии. У Франции и Германии разные задачи, но они вместе готовы сопровождать этот процесс и приложить усилия для того, чтобы гуманитарная помощь была действительно доставлена в Алеппо. Это наш долг, это наша ответственность, мы взяли на себя обязательства. Однако не может идти речи о гуманитарной помощи, если прекращение огня не будет продлено, иначе никто не сможет добраться до Алеппо.

Невозможно также предположить, что для продления прекращения огня необходимо, чтобы население покинуло Алеппо. Как это принять? Как это понимать? Куда направятся эти люди и дети? Они пополнят ряды беженцев? Конечно, нельзя их смешивать с террористами, они там, вероятно, тоже есть. Сколько их? 1 000, 2 000, 3 000? До сих пор 300 000 человек остаются в Алеппо, и не может быть и речи о бомбардировках этого города из-за того, что в нем засели террористы. Ведь население Алеппо хочет мира и возможности политического решения конфликта.

Во второй половине дня я принял представителей Белых касок, с ними был председатель местного комитета Алеппо. Их единственным посланием, которое они передали нам с Ангелой, была просьба о прекращении бомбардировок, о доступе к гуманитарной помощи и поиске политического решения. Они не имеют ничего общего с террористами, и я не могу допустить, что под предлогом борьбы с терроризмом, в которой Франции принимает участие уже несколько лет, и не только на Ближнем Востоке, проводятся бомбардировки мирного населения, прикрываясь наличием террористов. И мы обсудили это с Владимиром ПУТИНЫМ.

Для примера – Мосул в Ираке, город, который захвачен ИГ. Мы не осуществляем ударов по населению, мы проводим точечную бомбардировку для разрушения военных сооружений ИГ, но не осуществляем ковровых бомбардировок города. Мы делаем таким образом, чтобы уберечь мирное население и именно это было нашим первым условием. Завтра у меня намечена встреча с министром иностранных дел Франции и его коллегами из стран, которые поддерживают иракское правительство и силы для освобождения Мосула.

Мы действуем таким образом, чтобы защитить мирное население, ведя беспощадную борьбу с терроризмом в лице ИГ. Такое сравнение уместно.
Мы вышли после встречи с ощущением, что продление прекращения огня возможно, но это зависит, прежде всего, от сирийского режима и России. Справедливо также, что все, кто стремится к прекращению огня в Алеппо, должны гарантировать его продление.

Именно поэтому встреча имела очень большое значение, и я еще раз благодарю Ангелу, потому что, в течение более двух лет мы задействованы и в решении украинского кризиса, и готовы принимать участие в урегулировании других кризисов, мы действуем от имени Европы.

Я благодарю Ангелу и за ее визит в Африку. Франция действовала и продолжает присутствовать в Африке, однако важно, чтобы европейские страны, в частности, Германия, могли тоже присутствовать в Африке, в особенности, в западной ее части, для оказания поддержки, для содействия развитию и подготовки контингента в сфере безопасности.

Европа – это не только рынок, некий набор правил, которые мы должны создать, это еще и мощная структура по защите мира, по урегулированию конфликтов; мне кажется, что сегодня вечером мы это продемонстрировали. Завтра, на заседании Европейского Совета мы сможем проинформировать наших партнеров о том, что нам удалось сделать на встрече.

Эрве ТУТЕН, Франс инфо: Вопрос к Президенту ОЛЛАНДУ. Вы только что сказали, что Вам кажется, что прекращение огня в Алеппо может быть продлено, были ли какие-нибудь обязательства со стороны Президента ПУТИНА; мы узнали, что сирийская армия взяла обязательство по продлению на 72 часа прекращения огня? Второй вопрос: Считаете ли Вы, что Президент ПУТИН готов в настоящее время к политическому заявлению, к рассмотрению действительного прекращения огня?

ПРЕЗИДЕНТ: Я не могу говорить за него, я предпочитаю воздержаться. Как я понимаю, он был настроен продлить более, чем на 8 часов, о которых было заявлено ранее. На сколько? Для нас, на столько, чтобы была возможность обеспечить это перемирие, но сделать это должен он и сирийский режим. По самому процессу перемирия: если перемирие будет продолжено, если население сможет вернуться к нормальной жизни, если там есть умеренная оппозиция и мы ее знаем, и она готова сесть за стол переговоров, в этом случае, возможен дополнительный политический этап. Но мы не можем говорить о нем до того, как в Алеппо, а потом и по всей Сирии установится длительное перемирие. ИГ и другие экстремистские группировки фундаменталистов остаются нашими врагами. С этой точки зрения, Франция показывает свою решимость бороться против ИГ, и, если возникает необходимость продемонстрировать это, мы можем сослаться на то, что уже сделано нами в Ираке и Сирии, в частности, сейчас в Мосуле. Напомню, что наши авианосцы находятся в море, а артиллеристские орудия установлены в Ираке, что позволяет, при необходимости, нанести удар.
Журналист: Госпожа Канцлер, Господин Президент, я хотел бы задать вопрос по Украине. Не могли бы вы сделать уточнения по дорожной карте и по имеющимся разногласиям.

Мне бы хотелось знать о пресс-конференции украинского Президента ПОРОШЕНКО, который говорил о некой вооруженной полицейской миссии, о том, что эта идея получила поддержку еще до сегодняшней встречи; о том, что политический процесс не может быть начат без начала контроля границ со стороны ОБСЕ и потом Украины. Настаивает ли он на этом сегодня или его позиция изменилась? Вот мои вопросы.

ВЫСТУПЛЕНИЕ Канцлера

ПРЕЗИДЕНТ: Я полностью поддерживаю наши действия, которые были сформулированы сегодня вечером, последовательное выполнение этапов минского соглашение, не опережая события, иначе ни один из этапов не будет выполнен.

Журналист: Госпожа Канцлер, Господин Президент! Вы оба говорили о военных преступлениях в Сирии, не считаете ли вы, что эти военные преступления оправдывают введение Европой санкций? Вы направляетесь завтра в Брюссель, там пройдет европейский саммит, будут ли Франция и Германия едины, если да, то санкции какого типа могут быть введены в ответ на то, что происходит в Сирии?

ПРЕЗИДЕНТ: По ситуации в Сирии и бомбардировкам намечена дискуссия, мы предоставим информацию, которой сможем обменяться. Будут рассмотрены различные подходы к ответственности отдельных лиц, уличенных в такого рода преступлениях. Я не могу предугадать, какие конкретно решения будут приняты, но в любом случае информация о возможном наказании будет полезна. В отношении санкций против конкретной страны: на Россию уже наложены санкции по Украине и будет дискуссия по вопросу того, что следует предпринять в отношении России, в частности, по поводу продления санкций.

ВЫСТУПЛЕНИЕ Канцлера

Журналист: Я бы хотел говорить об этом тяжелом обмене мнениями, все ли ясно? Каковы стремления и военная стратегия России по бомбардировкам Алеппо. Второй вопрос: вы оба сказали, что там были совершены военные преступления, Вы именно так сказали российскому Президенту, имело ли это какое-то воздействие на него?

ВЫСТУПЛЕНИЕ Канцлера

ПРЕЗИДЕНТ: Мы высказались, потому что на встречах такого рода лучше быть честным и прямолинейным, даже, когда мы стремимся к диалогу, ведь мы хотим найти пути выхода из кризиса, решения; речь идет не только об эмоциональном обмене точками зрения. Кроме рассмотрения происходящего в Алеппо, непрекращающихся бомбардировок, которым подвергается мирное население, а не только террористы; мы хотим, чтобы было оказано необходимое давление для продления перемирия, насколько этого требует ситуация. Мы не уверены в том, что будет происходить в ближайшие дни, ведь перемирие не может продолжаться несколько часов. Прекращение огня на несколько часов не имеет смысла, потому необходимо доставить гуманитарную помощь. Нужно также, чтобы некоторые группировки смогли покинуть город и были удалены. Мы понимаем, что группировки аль-Нусры находятся вблизи Алеппо или даже в самом городе, их немного. Однако нельзя смешивать оппозицию с аль-Нусрой, как иногда делают представители режима и российская сторона. Между ними есть разница. В этом направлении мы можем работать для разграничения террористических групп от умеренной оппозиции, которые действительно стремятся к политическому решению. Однако, главная забота связана с населением Алеппо, независимо от кварталов, к которым оно принадлежит, люди не могут больше жить в невыносимых условиях. По свидетельствам, которые мне были представлены сегодня, единственным убежищем являются подземные укрытия. Наземные больницы разрушены, некоторые из них были восстановлены под землей, однако сирийский режим и его сторонники осмелились использовать бронебойные снаряды, и разрушили подземный госпиталь. Как можно согласиться с тем, что люди живут в таких условиях? Чтобы найти решение, именно об этом мы должны говорить сегодня. На встрече с Владимиром ПУТИНЫМ – я отвечаю на Ваш вопрос, - чтобы объяснить нашу позицию, наши чувства и нашу непреклонную решимость и давление, которое нам следовало оказать. Но и для того, чтобы мы смогли приступить к решению, которое может быть подтверждено только на заседаниях, которые пройдут в ближайшие дни. Но, если прекращение огня будет продолжено, и оно будет действительно соблюдаться, это – первый скромный шаг, но он важен, за ним должны последовать другие, чтобы выйти на верный путь.

publié le 24/10/2016

Наверх