Право вето : статья Жана-Мориса Рипера в газете «Коммерсант».

Мне довелось читать в российской прессе некоторые ошибочные толкования инициативы Франции по ограничению использования права вето в Совете Безопасности ООН: якобы, цель этой инициативы — отмена использования права вето в Совете Безопасности, что подрывает Устав ООН и международный порядок.

Это никоим образом не соответствует нашему намерению, которое, напротив, нацелено на упрочение эффективности деятельности ООН в интересах мира и международной безопасности.

На этой неделе, когда начинается 70-я сессия Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций, в ходе которой все государства планеты торжественно отметят 70-ю годовщину подписания Устава ООН, мне представляется важным вновь разъяснить суть инициативы Франции, выдвинутой два года назад на 68-й сессии ГА ООН Президентом Французской Республики Франсуа Олландом.

Проработав около тридцати лет сначала во взаимодействии с ООН, а затем и в ее структуре, несколько лет назад я был постоянным представителем Франции при ООН и проводил нескончаемые часы днем и ночью на заседаниях Совета Безопасности вместе с моим российским коллегой Виталием Чуркиным, тремя другими постоянными членами Совета Безопасности и десятью непостоянными членами СБ ООН. Все эти годы я ежедневно вникал во все тонкости механизмов и суждений, которые ведут к принятию решений на высшем уровне системы ООН. Мне не понаслышке известны ее сильные и слабые стороны.

Франция вместе с Великобританией, США, Китаем и Россией — постоянный член Совета Безопасности с момента его создания. В этом качестве она, как и Россия, обладает тем, что обычно называют «правом вето», которое позволяет ей суверенно блокировать принятие любой резолюции. Франция умеренно пользовалась этим правом, прибегая к нему лишь в случае крайней необходимости, то есть редко.

Моя страна никогда не оспаривала это основополагающее право.

Однако в то же время она считает, что в связи с увеличением числа конфликтов, которые всегда влекут за собой все большее количество жертв среди мирного населения, в частности, женщин и детей, это право не может быть привилегией, используемой безоговорочно.

Право вето накладывает обязательства на тех, кто им обладает. Право вето предполагает определенные обязанности и особую ответственность. Право вето не должно отвращаться от его целей. Оно не должно стать инструментом, позволяющим парализовать усилия по предотвращению и урегулированию конфликтов.

В Сирии мы становимся свидетелями самой серьезной за многие десятилетия гуманитарной катастрофы, которая выбросила в соседние страны, а затем в Европейский Союз, миллионы мужчин, женщин и детей, которые бегут от насилия, применяемого сирийским режимом против своего собственного народа, и варварства террористических объединений, не отступающих ни перед чем в своем стемлении уничтожить многовековую цивилизацию и нормы права. Ответственность ООН перед лицом этой трагедии, а также перед лицом трагедий, обрушившихся на десятки государств, в частности, в Африке, состоит в том, чтобы действовать, и действовать быстро и как можно раньше. От этого зависит репутация ООН.

Таким образом, речь действительно идет о том, чтобы не допустить злоупотреблений тем, что, помимо «права», является прежде всего ответственностью, возложенной на пять постоянных членов Совета Безопасности. Бывший российский министр иностранных дел Евгений Примаков, который ушел от нас в этом году, говорил: «Величие наше не зависит от того, сколь часто мы применяем это свое право. На применении вето величие державы базироваться не может».

В чем же конкретно состоит французская инициатива?

Принцип простой. Пять постоянных членов СБ ООН договариваются о неиспользовании своего права вето в случае необходимости пресечения массовых преступлений. Это коллективное и добровольное обязательство постоянных членов, которое не требует внесения изменений в Устав, будет применяться исключительно в случае серьезных и массовых посягательств на человеческую жизнь: геноциды, преступления против человечности, широкомасштабные военные преступления.

Кто может установить факт наличия такого рода преступлений? По нашему мнению (и этот вопрос открыт для обсуждения), такой ответственностью может обладать Генеральный секретарь ООН в силу обязанностей, которыми его наделяет Устав, на основании заключения, например, Верховного комиссара ООН по правам человека и в результате требования некоторого количества государств — членов ООН, к примеру, пятидесяти, представляющих географическое разнообразие Организации Объединенных Наций.

Тем не менее, будучи реалистами, мы осознаем, какие трудности вызывает этот проект. Именно поэтому Франция предложила, в частности, вместе с Мексикой, чтобы это положение не применялось в случаях, если будут напрямую задеты жизненно важные интересы одного из постоянных членов Совета Безопасности.

Эту инициативу уже поддерживают несколько десятков государств — членов ООН, к нам присоединяются все больше и больше стран. Инициатива не нова, поскольку предложение о добровольном приостановлении использования права вето постоянными членами СБ ООН в случаях особо тяжких преступлений выдвигалось в 2004 году «Группой высокого уровня по вопросам угроз, вызовов и изменений» в составе, в частности, представителей от каждой страны — члена Совета Безопасности.

В преддверии юбилея подписания Устава ООН, который мы через несколько дней торжественно отметим в Нью-Йорке, эта инициатива представляется как никогда более актуальной.

Мы не можем недооценивать трудность этой задачи. Однако, как однажды сказал президент Кеннеди, цитируя великого французского маршала Лиоте: «Однажды я попросил своего садовника посадить дерево. Он возразил, что это дерево растет медленно и достигнет зрелости только через сто лет. Я ответил: «В таком случае не стоит терять времени: надо посадить его сегодня же!»/.

Читать Коммерсант

publié le 01/10/2015

Наверх