Посол Жан-Морис Рипер в эфире "Эха Москвы"

К. Орлова― Здравствуйте. Это программа «На двух стульях». Меня зовут Карина Орлова.

Ж.-М. Рипер― Bonjour.

К. Орлова― Здравствуйте. А в студии сегодня, как можно догадаться из приветствия, посол Франции в России Жан-Морис Рипер. Господин посол, здравствуйте ещё раз. В первой части программы мы традиционно говорим о вашей родной Франции – о том, как там, какие привычки, как там живут.

И первый вопрос у меня, естественно, про протестный дух французов. Есть много шуток про то, что французы, чуть что, сразу выходят на забастовку. Я не считаю, что это плохо. Я, наоборот, считаю, что это хорошо. Поскольку все французы, наверное, когда-либо бастовали, участвовали вы когда-либо (может быть, в молодости) в акциях протеста, в каких-то таких неформальных движениях?

Ж.-М. Рипер― Это удивительный первый вопрос. Для нас, французов, право на то, чтобы бастовать – это фундаментальное социальное завоевание, которое было получено в ходе истории. Это даёт возможность трудящимся мужчинам и женщинам коллективно высказаться и сделать так, чтобы их голос был услышан. Это часть того, что мы понимаем под достоинством трудящегося. И в демократии право на забастовку – это просто последствия права на объединения, права на свободу слова.

Конечно, необходимо увеличить, улучшить диалог социальный. В некоторых странах получается лучше, чем у нас. В общем, нужно всегда уважать права гражданина. Вот почему в гражданской службе право на забастовку было регламентировано. И нужно тоже соблюдать интересы частных предприятий, чтобы предприятия могли создавать прибыль, создавать при этом занятность и инвестировать. В общем, право на забастовку является чем-то нормальным, как и по всей Европе.

К. Орлова― Я всё равно с вами не соглашусь. Всё равно во Франции проходит гораздо больше акций протеста и забастовок. Не могу вам предоставить статистику, не считала.

Ж.-М. Рипер― Так ознакомьтесь со статистикой Европейского союза – и вы поймёте, что это просто такой распространённый стереотип, как мы говорим.

К. Орлова― Одна Великая французская революция чего стоит.

Ж.-М. Рипер― Нет, до того, как прийти к вам, я всё-таки проверил свои данные.

К. Орлова― Хорошо. А что насчёт вас? Вы никогда не участвовали в чём-то подобном? Может быть, вы играли в какой-то рок-группе, может быть, вы носили длинные волосы?

Ж.-М. Рипер― Это очень просто. Я родился до 1968 года. Как и все молодые люди, в 1968 году я был на улице для того, чтобы потребовать побольше свобод, чтобы голос молодёжи был услышан. Я должен поделиться одним секретом: я присоединился к одному профсоюзу в первый день, когда я поступил на работу в возрасте 25 лет. Потому что я видел, что это важно – быть представленным, и чтобы люди защищали ваши права.

К. Орлова― А приходилось вам защищать свои права на деле?

Ж.-М. Рипер― Я уже немолодой человек, так что мне довелось в ходе длительной профессиональной жизни до того, как на меня возложили такие ответственности. Потому что когда вы находитесь в ситуации ответственности, вы уже не бастуете из принципа.

К. Орлова― А расскажите мне про то, как вы прошли тот путь от вашей первой работы, от защиты прав, до 1980 года, когда, судя по вашему резюме, вы поступили на службу в Министерство иностранных дел в Юридическое управление. То есть ваша карьера дипломата началась не сразу после университета.

Ж.-М. Рипер― Нет, я сперва в течение двух лет работал в Министерстве образования во Франции. Затем я поступил в школу для гражданских служащих, это Национальная школа администрации, и тогда поступил в Министерство иностранных дел. Я с тех пор так и остался при министерстве, хотя были промежутки времени, когда я работал для министров, для премьер-министров. Затем в некоторые годы мне пришлось работать в Организации Объединённых Наций и также в системе Евросоюза. Но во всех случаях это было в области международных отношений, потому что это моё единственное любимое дело в профессии.

publié le 13/01/2015

Наверх